Давид Тавадян: от финансового аналитика до владельца своей компании

Русским надо перестать обращать внимание на деньги из-за рубежа и инвестировать свои деньги в свою страну. России не нужен иностранный капитал, у нее хватает собственного.


Начало пути

Давид Тавадян, основатель и глава Global Investment Strategy Institute

Давид Тавадян, основатель и глава Global Investment Strategy Institute

Родился я в 1976 году в Ереване, учился в русской школе, а затем в 1988 году вместе с родителями уехал в Монреаль. Колледж я окончил на английском языке, университет – на французском.

Мне всегда хотелось понять, почему родители уехали из Армении/России и почему мой отец решил эмигрировать вместо того, чтобы стать олигархом! (про олигарха говорит с иронией – Прим. Ред.). Он имел такую возможность. Он получил прекрасное образование в московском университете, многие годы был заместителем премьер-министра Армении, у него были отличные связи в Москве, наша семья пользовалась почетом и уважением.

Но когда Советский Союз начал разваливаться, отец решил, что у Армении нет будущего без России, а у России — нет будущего с Горбачевым у власти. Tак что он эмигрировал в Канаду, с 600 долларами в кармане. Он ненавидел Горбачева. Отец говорил, что «этот демагог все разрушит и ничего не построит». Он так же ненавидел всех армянских националистов и шовинистов, которые хотели отделиться от России и захватить власть.

После университета я начал работать инвестиционным аналитиком в компании BCA Research Group в Монреале в отделе облигаций/фиксированной доходности. Работа требовала от меня глубокого знания рынков — и финансовой математики (концепции выпуклости денежного потока, инвестиционные стратегии «портфеля-штанги» и спреды с учетом опционов – это не самые простые вещи для понимания).

В 2001-м, через год работы в BCA, я понял, что моих познаний и образования уже недостаточно, и снова пошел в университет, где получил степень магистра в финансах. А затем вернулся в BCA, но в этот раз в отдел развивающихся рынков, что требовало других навыков. На тот момент происходил кризис валют стран Латинской Америки, разворачивалась история с Юкосом, азиатский кризис был все еще свеж в памяти инвесторов, а Китай начинал свой подъем.

Вы помните свой первый успех в профессии?

Пожалуй, это когда хедж-фонды, а также американские и британские управляющие активов звонили советоваться, как лучше инвестировать в Китай. «Мы думаем, что Китай взлетит, но как инвестировать, когда в Китае такие драконовские правила контроля за капиталом?», — беспокоились они.
Именно тогда, в 2002 году, я написал свой первый специальный отчет о развивающихся рынках, который назывался «Как заработать на Китае». Идея заключалась в том, что промышленное производство и ВВП Китая лучше всего коррелируются с индексами акций Австралии и Новой Зеландии, так что инвесторы, интересующиеся Китаем, могли просто покупать австралийские и новозеландские акции, не хеджируя валютный риск.

Это был 2002 год! Только представьте, сколько денег сделали все эти инвесторы! Годовая цена подписки на аналитику BCA по развивающимся рынкам составляла тогда 10 тысяч долларов. А инвесторы наверняка сделали на этом сотни миллионов долларов, так как австралийские и новозеландские бумаги легко продаются и покупаются, они ликвидны и операционные расходы по ним минимальны. Нет необходимости покупать сложноструктурированные продукты с нулевой ликвидностью.

Почему вы ушли из BCA?

Через год работы с развивающимися рынками я устал от BCA. Заработок был мизерным (35 тысяч долларов в год и никаких бонусов), и я чувствовал, что меня используют. Более того, я стал понимать, что финансы и экономика – это крайне сложные вещи. Линейная алгебра, стохастические вычисления, теория вероятности, эконометрика! И этому не было ни конца, ни края. Я читал и читал, строил модели, анализировал рынки и отчеты центральных банков, но чем больше я читал, тем больше нового мне приходилось изучать дальше.

И когда я получил звонок от друга из Deloitte, я решил поработать в этой компании в области международного налогообложения все там же в Монреале. В колледже у меня были отличные оценки по бухгалтерии и налогам, и я подумал, что с этим у меня проблем не будет. Но через несколько месяцев в Deloitte я в прямом смысле возненавидел это место. Работа была скучной, депрессивной, монотонной. Мне постоянно приходилось выставлять счета клиентам за мое время, так как в конце каждой недели я должен был предоставлять отчет о количестве отработанных часов старшему партнеру, чей угловой офис был в нескольких метрах от меня. Я продержался в Deloitte шесть месяцев.

Я уволился, и вместе с моей женой собрал четыре чемодана и переехал в Лондон работать  в компании IDEA Global (они были конкурентами BCA в Великобритании).

21 июля в московском отеле «Марриотт Тверская» пройдет Летний финансовый форум «FinHacks. Где найти деньги, или 10 источников доступного финансирования». Лучшие финхакеры, VIP-гости, общение бизнеса и инвесторов — все в одном месте! До 1 июля действуют спеццены. Воспользуйтесь ими. Потому что пропускать эту встречу нельзя! И вот почему… 

Весь мир – работа: Лондон, Москва, Дубаи, Сингапур

Уже в Лондоне я поразился тому, как много знаю, насколько больше, чем сам представлял. До этого я просто находился не в том городе! Мое образование, сертификат дипломированного финансового аналитика (CFA), знание языков и опыт работы в BCA – все это было в мою пользу в Лондоне.

В начале 2005-го, после года работы в IDEA, меня нанял Commerzbank AG (второй крупнейший банк Германии) в качестве специалиста по глобальной стратегии в отдел фиксированной доходности, что на тот момент по сути было отделом торговли ценными бумагами за свой счет (propriety trading).

А в октябре 2005 года в Лондоне родилась наша дочь Диана.

Как вы оказались в Москве?

В 2007 году я начал работать в Credit Agricole (CA) и переехал в Москву, чтобы выстроить работу компании с деривативами в России. После Credit Agricole работал в московском отделении Citi bank, опять же как глава отдела продаж деривативов.

Мне нравилось в Москве, у меня появились хорошие друзья, я стал лучше говорить и писать на русском языке. Здесь в июне 2009 года родился наш сын Альберт. И я скучаю по Москве, хотя моя жена не разделяет вовсе эти чувства. Русская культура, история, песни и литература всегда завораживали меня. Россия занимает в моем сердце особое место.

Видели ли вы приближение кризиса в 2008 году? Каковы, на ваш взгляд, его причины?

Нет, не видел. Я тогда был в Москве и работал в Credit Agricole. Предвидеть этот кризис, сидя в Москве, было невозможно.

Кризис произошел по двум  основным причинам. Первая – это масштабная коррупция среди инвестиционных банков (и под коррупцией я понимаю коррупцию ума, духа, ценностей и убеждений). Вторая – это финансовый леверидж/задолженность. Если бы у банков был больший капитал, кризис был бы несильным, потому что разорилось бы меньшее число банков и это не угрожало бы падением всей системы. Представьте, что в 2006 году на 1 доллар капитала у банков было 25 долларов активов, то есть если цена активов падает на 10%, то исчезает весь капитал! А 10% это ерунда.

В январе 2011 года, когда я еще был в Citi bank в Москве, мне позвонил один из членов совета директоров Commerzbank, с которым я когда-то работал в лондонском отделении. Он сообщил, что Commerzbank планирует расширение на развивающихся рынках, и спросил, есть ли у меня интерес к развитию такого бизнеса. В итоге я вернулся в Лондон и возглавил международный отдел развивающихся рынков в одном из бизнес-сегментов компании.

Следующий шаг – Дубаи?

Да, в 2013 году я с семьей и детьми переехал в Дубаи. Я хотел развивать бизнес на Ближнем Востоке, и из Дубаи также было проще добираться до Азии. Прямой рейс из Лондона в Сингапур – это просто кошмар, а Дубаи, по сути, находятся на полпути. В Дубаи я занимал всю ту же должность, что и в Лондоне.

К декабрю 2015 года наша доходность на развивающихся рынках достигла 150 млн евро (была 30 млн евро, когда я возглавил направление в феврале 2011 года). 150 млн евро – это доход на всех развивающихся рынках, не только на ближневосточном. Ближний Восток в итоге стал приносить 30 млн евро (а на момент моего прихода в Commerzbank всего лишь 3 млн).

Почему решили после Лондона, Москвы и Дубаи снова вернуться в Канаду?

На это было три причины.

Первая – это беспокойство по поводу личного самоопределения наших детей. Они начали задавать вопросы, кто они. Армяне, которые никогда не жили в Армении? У них канадские паспорта, но они никогда не жили в Канаде. Их бабушки и дедушки виделись с ними лишь несколько раз в году. Я очень редко видел детей моего брата, а он моих.

Вторая – я думал, что инвестиционные банки становятся умирающей династией, по крайней мере, в существующем виде. В основном из-за растущей конкуренции, большего регулирования и повышения прозрачности ведения дел. И опять же инвестиционные банки все еще остаются в основном коррумпированными в плане ума, духа, ценностей и убеждений.

Еще я никогда не мог просто получать зарплату и — все на этом. Я считаю, что это равносильно смерти.

Третья – я хотел открыть свою компанию и попытать себя в деле частного предпринимательства, посмотреть, что из этого выйдет. Мильтон Фридман, лауреат Нобелевской премии по экономике и один из моих героев, всегда говорил, что «людей счастливыми делает свобода».

Я уволился из Commerzbank 15 декабря 2015 года. Это было очень трудным решением, которое порождало во мне бурю эмоций. Но мы вернулись в Монреаль, и я вместе с несколькими партнерами открыл свою компанию — Global Investment Strategy Institute.

Свое дело

Как долго вы вынашивали идею открытия своего дела? Несколько лет или эта мысль пришла в какой-то момент?

Я думал об этом где-то на протяжении десяти лет. Это трудно – вести свое дело, потому что необходимо контролировать себя, свои страхи и свои убеждения.

Как вы выбирали партнеров для своей компании? Легко ли удалось убедить их уйти с работы и присоединиться к вам?

Это не вопрос именно выбора, это скорее вопрос согласия и наличия. Большинство людей боятся оставлять работу за зарплату и присоединяться к стартапам. Мои нынешние партнеры – это либо мои университетские знакомые, либо мы работали вместе, либо мои друзья.

Чем занимается ваша компания?

Мы консультируем инвесторов (пенсионные фонды, страховые компании, хедж-фонды, управляющих активами, частные банки, корпоративных казначеев и CFO, частных лиц с очень крупными состояниями) по вопросам инвестиционной стратегии и размещения активов.

Эти люди понимают, что хорошие идеи стоят денег и что иметь основанное на объективном анализе еще одно экстра-мнение за 5-10 тысяч долларов в год, – это хорошая инвестиция.

Нанять работника с моим опытом и образованием обойдётся минимум в 300 тысяч долларов в год, а тут они могут прочитать всё, что я думаю, позвонить мне, когда угодно по любому вопросу, — и всё это за 10 тысяч долларов в год. И мне удобно, и им выгодно.

Безусловно, они внимательно отслеживают наши рекомендации и рыночные прогнозы и, если мы ошибаемся, то шлют нам недобрые электронные письма, звонят и отказываются от услуг. Никто не может быть правым на 100%, но не ошибаться в 60% случаев – это меняет все дело. И люди понимают, что перепрыгнуть планку 60% – это несерьезно.

Как вы перерабатываете информацию в компании? Как много аналитиков на вас работают?

Важно понимать, что главное изменение за последние десять лет – это прозрачность центральных банков. Объемы информации и аналитики, которые предоставляют ФРС, ЕЦБ, МВФ, Всемирный Банк, Банк Англии, Банк Канады и т.д., просто поражают. В этих институтах работают тысячи экономистов, они оперируют всеми данными, которые можно только представить, и строят все модели. Как вы думаете, читают ли люди все, что публикуют эти институты?

Мы не тратим время на прогнозирование экономической ситуации в США. Это делает за нас ФРС, у нее лучшие модели и мы доверяем им. Но ФРС не говорит, как прогнозы превращать в инвестиции.

У нас есть флагманский продукт – отчет Global Investment Strategy на пяти страницах, который выходит по понедельникам. Мы перерабатываем для него более 500 страниц отчетов в неделю (отчеты и комментарии центрального банка, академические статьи, пресс-релизы и т.п.), общаемся с управляющими портфелями, с трейдерами. Главный вопрос, который мы постоянно держим в голове: и что? Что должны люди делать со всей этой информацией.

У нас в компании работают два аналитика, один айтишник, несколько продажников и есть консультативный совет (ну и мои партнёры).

Большой объем исследований мы делаем на аутсорсинге, над специфическими темами работают представители академической среды.

Я считаю, что каждый инвестор должен хорошо понимать четыре тренда, чтобы избежать крупных потерь: индекс S&P 500, доходность десятилетних казначейских облигаций США, долларовые циклы и динамику международной торговли. Все остальное – нефть, золото, акции и облигации других стран — это производные от этих четырех факторов.

Россия и российские финансовые специалисты

Есть ли в мире интерес к российским бумагам?

В основном по спекулятивным причинам. То есть купить, сделать 20-50% и сбросить. Главная причина – отсутствие уважения к капиталу в России. Люди не считают, что инвесторы заслуживают те доходы, которые они заработали со своих вложений. Государство тоже не испытывает особого уважения к капиталу. Подобное отношение начинает меняться, я это вижу, но перед Россией лежит еще долгий путь.

Много российских компаний ищут капитал в Азии после введения санкций. Как вы думаете, удастся ли им найти его в Гонконге или Шанхае?

Русским надо перестать обращать внимание на чужие деньги и инвестировать свои деньги в свою страну. Главная проблема, по моему мнению, это сами русские. России не нужен иностранный капитал, у нее хватает собственного.

Шанхай, Пекин, Гонконг, Сингапур, Тайвань… может быть, российские компании найдут там какой-то капитал, но это будет, скорее, большое разочарование.

Что хотят россияне: разместиться на бирже или получить займы? Если продать свои акции, то кто готов быть миноритарным владельцем в России? Если Россия готова компенсировать эти риски, будут ли проекты реально приносить достаточно денег в год, чтобы покрыть риски?

С ухудшением экономической ситуации в России многие российские финансовые специалисты и CFO думают о поиске работы за рубежом. Каковы их шансы и возможности?

Никому на Западе не нужны CFO из России, это точно. Если они серьезно настроены эмигрировать, то им нужен промежуточный шаг, такой, например, как хорошая программа MBA.

Эмиграция – это очень тяжело. Она разбивает семьи, разрушает личности, заставляет детей переживать кризис самоопределения. Эмиграция включает три этапа: добраться до места, быть в состоянии оставаться там, интегрироваться. Большинство людей не справляются с третьим этапом, теряют своих детей и начинают сомневаться в смысле своего существования. Если кто-то думает, что будет жить лучше вне Москвы или Санкт-Петербурга, то пусть попробует себя в качестве предпринимателя в Москве и лишь потом уезжать за рубеж. Москва стала более пригодным для бизнеса городом, чем десять лет назад.

Мой совет финансовым специалистам для карьерного роста – если у вас есть хороший математический фундамент, получите степень MBA или PhD. Сегодня два года на степень кажутся большим отрезком времени, но если взглянуть на это в перспективе в 20 лет, то это совсем ничего.

Что делать России, чтобы перестать быть сырьевой экономикой? Что не дает России стать одной из ведущих экономик мира?

Государство. Россия должна сократить свои госструктуры до самого минимума, либерализовать регулирование, гарантировать безопасность и главенство законов — и страна будет процветать. Я уверен, что Путин понимает это. Но он также знает, что все еще слишком много коррупции на уровне регионального управления и что надо постепенно двигаться вперед. Главное, чтобы не слишком медленно!

Мир, прогнозы, планы

Что происходит с глобальной экономикой, по вашему мнению?

Она адаптируется. Переход доходности/денег/богатства от производителей природных ресурсов к потребителям был слишком резким. Kогда цены рухнули, сырьевые производители радикально сократили свои инвестиции, но сырьевые импортеры увеличили их лишь незначительно. Правительства должны были вмешаться, увеличить свои инвестиции, чтобы смягчить этот переход, но они этого не сделали и поэтому переход был таким турбулентным . Но экономика приспособляется к этим условиям.  Глобальная торговля проседает в этом цикле, но восстановление произойдет благодаря росту потребления в странах-импортерах сырья. За этим последует рост капитальных затрат/инвестиций и только затем рост глобальной торговли.

Ваш прогноз цены на нефть в этом году?

WTI будет стоить 60 долларов к концу 2016 года.

Ваши рекомендации по инвестициям?

В акции — 60%, в бонды/облигации — 30%, в недвижимость или другие альтернативные инвестиции — 10%. Стоит инвестировать в акции компаний со стабильной доходностью и уважением к держателям акций, о чем говорят стабильные выплаты дивидендов. Акции канадских банков – отличная инвестиция. Сбербанк – дорого, но через 5 лет эта инвестиция себя оправдает. Норникель и Яндекс тоже выглядят неплохо. Российские евробонды дорогие на данном этапе.

Какие у вас цели: как личные, так и в плане развития бизнеса?

Я хотел бы, чтобы моя компания стала более устойчивой. Пока еще слишком много неопределенностей. Статистика показывает, что больше всего бизнесов уходят со сцены в первый год. Мы все еще с трудом покрываем расходы, так что моя компания – это мой третий ребенок.

Лично я получаю удовольствие от обучения. Каждый день читаю и изучаю что-то новое. Я хотел бы остаться независимым и работать на себя, так как именно это делает людей счастливыми – свобода выбора, свобода передвижения, свобода слова.

Но если, например, хедж-фонд предложит мне присоединиться к его инвестиционной команде и предложит отличную зарплату, я не знаю, как отреагирую. Зная себя, я точно задумаюсь над таким предложением.